миниатюра тюльпаны

Стихи о тюльпанах

Не надо срезанных тюльпанов! Пускай цветы растут на клумбах, Не увядая в дымных клубах Среди повапленных чуланов. Пускай слезою драгоценной Роса украсит их в тени. И луковичкою подземной Пусть будут заняты они. А так – что остается, кроме Подобья хлипкого […]

миниатюра лилия аляска

Стихи о лилиях

БОЛОТНЫЕ ЛИЛИИ Побледневшие, нежно-стыдливые, Распустились в болотной глуши Белых лилий цветы молчаливые, И вкруг них шелестят камыши. Белых лилий цветы серебристые Вырастают с глубокого дна, Где не светят лучи золотистые, Где вода холодна и темна. И не манят их страсти преступные, […]

миниатюра гладиолус 5

Стихи о гладиолусах

Не будь Увядшим гладиолусом, Все ниже голову клоня, Не говори упавшим голосом, Что это все из-за меня. Я силищей такой могучею Не помышляю обладать, Чтоб жгучим зноем, темной тучею Твою нарушить благодать. Ты это знала и тогда еще В начале […]

миниатюра крокусы

Стихи о крокусах

Нет! Я за книгой в кресле сонном Перед камином озаренным Не пропустил, тоскуя зря, Весны прелестного вступленья. Довольно угли и поленья Совать в камин – до октября. Вот настежь небеса открыты, Вот первый крокус глянцевитый, Как гриб, сквозь мураву пророс, […]

миниатюра роза

Стихи о розах русских поэтов XIX века

РОЗЫ Как хороши, как свежи были розы В моем саду! Как взор прельщали мой! Как я молил весенние морозы Не трогать их холодною рукой! Как я берег, как я лелеял младость Моих цветов заветных, дорогих; Казалось мне, в них расцветала радость, […]

 

Фестивали тюльпанов

тюльпаны 3

Цветочные праздники, посвященные этому цветку, проходят весной по всему миру. Восхититься буйным цветением тюльпанов и волшебным фейерверком их красок в конце апреля — мае можно в Голландии, Швейцарии, Турции, Канаде, США и многих других странах мира. Каждый из этих праздников по-своему неповторим и прекрасен. Однако, важнейшее в мире «тюльпановое событие» – это Canadian Tulip Festival, который ежегодно проводится в Оттаве. Это крупнейший в мире Фестиваль Тюльпанов, который объединяет вокруг себя международных деятелей в области науки, искусства, цветоводства, общественные организации и, конечно, многотысячную публику.

тюльпаны 14

Бежит маленькая девочка по полянке…

Бежит маленькая девочка по полянке, цветочки собирает, песенки поёт: 
– Ля-ля-ля… Ой! Тюльпанчик! (сорвала) 
– Ля-ля-ля… Ой! Незабудочка! (сорвала) 
– Ля-ля-ля… Ой! Камешек! А что под ним? (Поднимает и с жуткой силой бьет им обратно об землю). ФУУ! ЛЯГУШКА!! 

Стихи об ирисах

ирис 555

Экзотичны и в хрусталь обуты,
Ирисы гостят на книжной полке –
Женственно изысканны, как будто
Живопись китайская на шелке.

(Ольга Альтовская)

 

Возьми цветную кисть,
К бумаге только
Мгновенно прикоснись
Движеньем тонким.
По влажной белизне
Прозрачной синью
Пусти волну к волне
Размытых линий.
Теперь цветок живой -
Прохладный ирис,
Воскресно-голубой,
И солнца примесь.
Бутоны, лепестки,
Стеблей извивы -
Взволнованны, легки
Твои мотивы.

(Ирина Бывшева)

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Ирисы печальные, задумчивые, бледные,
Сказки полусонные неведомой страны!
Слышите ль дыхание ликующе-победное
Снова возвратившейся, неснившейся весны?

Слышите ль рыдания снежинок, голубеющих
Под лучами знойными в бездонной высоте?
Видите ль сверкание небес, мечту лелеющих
Вечною мелодией о вечной красоте?

Нет! вы, утомленные, поникли — и не знаете,
Как звенит — алмазами пронизанная даль…
Только скорбь неясную вы тихо вызываете,
Только непонятную, стыдливую печаль.

И, намёки робкие, предчувствия безбрежные,
Сами ли не знаете, куда зовете вы…
Ирисы печальные, задумчивые нужные,
Вы поникли, трепетные. Вы уже мертвы.

(Н.Львова)

ирис великолепный igermanica_Aubade

ПОЛНОЧЬ

 

Светом трепетной лампады

Озаряя колоннады

Белых мраморных террас,

Робко поднял лик свой ясный

Месяц бледный и прекрасный

В час тревожный, в час опасный,

В голубой полночный час.

 

И змеятся по ступени,

Словно призрачные тени

Никогда не живших снов,

Тени стройных, тени странных,

Голубых, благоуханных,

Лунным светом осиянных,

Чистых ириса цветов.

 

Я пришла в одежде белой,

Я пришла душою смелой

Вникнуть в трепет голубой

На последние ступени,

Где слились с тенями тени,

Где в сребристо-пыльной пене

Ждет меня морской прибой.

 

Он принес от моря ласки,

Сказки-песни, песни-сказки

Обо мне и для меня!

Он зовет меня в молчанье,

В глубь без звука, без дыханья,

В упоенье колыханья

Без лучей и без огня.

 

И в тоске, как вздох бездонной,

Лунным светом опьяненный,

Рвет оковы берегов…

И сраженный, полный лени,

Он ласкает мне колени,

И черней змеятся тени

Чистых ириса цветов…

(Н.А.Тэффи)

 

Оболочек радужных нарядность –
Дар природы иль подарок Неба?
Мне бы вашей жизни безоглядность!
Прелесть беззастенчивую – мне бы!

Разрушают годы и обиды,
Опыта холодные теченья,
О, богиня радуги, Ирида!
Плоть мою возьми на попеченье.

И в своей заботе неизбывной
Как цветок, люби и будь в ответе
За мои непрошенные ливни,
За мое земное многоцветье.
(Ольга Альтовская)

 

Я в кипарисовом саду пряла, одна,
Следя за пряжею, — ее с веретена
Вздымал и уносил полдневный бриз игривый;
А после шла к пруду, оплаканному ивой,
Ступая медленно, пока меня жасмин
Не останавливал, и ирис рядом с ним,
Волшебный ирис цвел под лягушачьей стражей.
Мне каждый кипарис казался прялкой с пряжей,
И мирозданьем — сад, в котором боль и страсть
Даны мне, чтобы жизнь из этой пряжи прясть.

(Гийом Аполлинер)

 

В саду, где раскрылись ирисы,
Беседовать с другом старым своим —
Какая награда путнику!

М.Басё

 м.басё

Ирис на берегу.
А вот другой — до чего похож! -
Отраженье в воде.

М.Басё

 0_71165_101b6a28_XL

Протянул ирис
Листья к брату своему.
Зеркало реки.

М.Басё

400507

В ЗЕРКАЛЕ ИРИСА

Синь снега негой тает нежно,
до тайной наготы скользящей.
И стоны плавностей стекают
полушептаньем, полубредом,
подчёркнутые в тихом мраке
падением в траву сорочки…

Индиго светится в печали,
сиренью самоубиваясь…
И лепестка изгиб обманный
тугим бедром туманится заманно…
И ветер-демон забывает грубость,
на поцелуи обречённый,
обречённый…

И омут чёрной ревностью исходит -
не раз от белизны он задыхался,
готов он небо для меня разбить!

Но ирис лёгкий, до безумья нежный,
он отражает — и души туман…
(Татьяна Смертина)

 

У ДОРОГИ ИРИС

 

Длинноногий ирис,

Ирис длинноногий,

У дороги вырос,

Вырос у дороги.

 

Радуются дети:

— Ой, смотрите, ирис!

Самый лучший ирис

У дороги вырос!

 

Все как сговорились:

Рвать его не будем!

Длинноногий ирис

Вышел прямо к людям.

(А.Барто)

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

ИРИСЫ…

 

Закончи мной любовный список.
Я начал список тот любовный.
Но не был мой поступок низок.
Тобою был я очарован.
Когда цвели в саду ирисы,
И ты в пруду купалась голой
Среди прекрасных одалисок,
И мир в глазах твоих огромных,
Был небом, непорочно — чистым.
Сегодня стал он грешно — томным.
Наполненным вином игристым,
Ты убивать умеешь словом.

Одеть любви твоей оковы,
Вкусивший той любви, стремится.
Мужчины убивать готовы,
Прикажет пусть Любви Царица.
И в мире, кровью обагренном,
Измятом царской колесницей,
Забыты Божие Законы.
В тебе ликует Дьяволица.
Мир наполняет страсти стоном,
Чтоб кровью жертвы насладиться,
Она им разрывает горло,
Плюет в мертвеющие лица.

Тебе не суждено влюбиться,
И испытать любви томление.
Безумный Демон веселиться,
Презрел он Бога воскрешение.
Он сделал из тебя Тигрицу
И погасил любви горение.
Но не убил в тебе ирисы,
Тебе, их буйное цветение,
Ночами ежедневно снится.
Целую я твои колени,
Ты мне готова покориться.
Сон прерывает Злобный Гений.

Вокруг тебя убитых тени.
Кувшин ласкает мой водица.
Любимый твой из сновидений.
На океанском дне томится.
Тебя, добившийся мужчина,
Хотел, чтоб стала ты Царицей.
Пришел за помощью он к Джину,
К кувшину протянул десницу,
Заклятье долго говорил он,
Потер и отворил темницу.
Теперь живу в темнице Джина.
А ты — безумная убийца.

Тебе любовь ночами снится.
Соединит нас лишь могила.
Душа не станет Белой Птицей.
Есть крылья черные у Джина.
Могу с тобою поделиться.
Хотя меня ты не простила,
Я прилечу с тобой простится.
Он обманул, что предал милый.
Любви Безумец сей боится.
Сегодня выйду из кувшина,
С тобой в одно хочу я слиться.
И разделить с тобой могилу.

Царицу и себя убил он.
И пала благодать на лица.
Их ложе было все в ирисах.
И улыбалась им Царица.
Сердца их перестали биться.
Бескрылая взлетела Птица.
И черный Голубь пал с карниза.
Вдвоем упали на землицу.
Но Бог позволил вновь родится.
Цветут под окнами ирисы.
И Голубь с Белой Голубицей,
К ним прилетают целоваться…

(Людмила Дубинская)

 ирис великолепный

Ирисы есть садовые,
Ирисы есть лиловые —
Эти растут в почёте.
А жёлтые ирисы выросли
В диком местечке,
в сырости,
Только что не в болоте!

Встречишь нежданно-негаданно
Прелесть такую в глуши,
И ничего-то не надо нам:
Стой.
Гляди.
Не дыши.

(Е.Серова)

OLYMPUS DIGITAL CAMERA 

АЛЛЕИ НИКИТСКОГО САДА
Аллеи Никитского сада
Романтиков в Ялту ведут,
Шумят древних гор водопады,
В струе зажигают звезду…

И горную влагу вкушают
На майских куртинах цветы,
И в гости к себе приглашают,
Своей красотою горды!

Припев:
Ирисы — моё восхищенье
Рисунками всех лепестков,
Оттенки в цветах – изумленье:
Подарок от добрых богов!

Смеются здесь лучики солнца,
Бутоном кивает ирис.
А в «радугах» прячутся донца,
Листочки «фонтанами» вниз!

Ирисы, ирисы, ирисы…
Вам имя дарил Гиппократ,
Вы – майские чудо-актрисы,
Гуляет в Саду аромат…

Припев:

Нельзя одному любоваться,
Я всех приглашаю, друзья!
В любви хочу Саду признаться,
В Крыму – это радость моя!

Аллеи Никитского сада
Романтиков в Ялту ведут,
Шумят древних гор водопады,
В струе зажигают звезду…

Припев:

(Владимир Кулаев)

 

t_4725_107624_0_1332664432_big_rsz

ИРИСЫ

Под маслянистым лимонным рассветом
Нежится платьев сиреневых цвет.
Ирис позирует ранним поэтам,
Склонив полусонно свой силуэт.

Благоухание кружевом вьется
Над скучным стояньем болотистых вод.
Песня шмеля монотонно поётся
И утренний сон вот-вот пропадет.

Сапфиры-росинки сверкают задорно,
Рисуется плавно зари акварель.
Чернильные бусины скачут проворно,
Спешат разбудить запоздалую трель.

Поляна, цветущая синими снами,
Прохладой весенней баюкает их.
Ирисы черные дремлют ночами,
А утро встречают в фатах голубых.

(Автор неизвестен)

 

ИРИСЫ

 

……………..Цикл «Неотправленные письма в… рай…»

 

 

 

От точки до точки рифмуются строчки,

несмелое… «здравствуй…»

…………………………..с наивным… «пиши…»

В хрустящем конверте таятся цепочки

несказанных слов из вселенной души.

Под бременем «не…» — немила, нелюбима,

беспомощно горбится остов слогов.

И рвется голубка, бела и ранима,

письма моего из давящих оков.

И бьется ретивое — быль или небыль?

И время сочится по капельке в ночь.

И тянутся ирисы крыльями в небо.

Цветы или птицы?

……………………….Голубки, точь-в-точь.

Все выше взлетают прозрачные тени.

Все призрачней стая невиданных птиц.

 

Конверта упругие белые стены

сродни паутине подземных темниц.

 

Открой же запоры, прочти эти строки,

и выпусти птицу, ей нечем дышать.

Печальные ирисы — белые тоги,

предвестники радуги…

……………………………Впрочем, как знать,

что там, по ту сторону?

……………………………Веришь в приметы?

Случайные встречи — судьбы маховик.

 

За гранью признаний невестится лето.

Мы снова едины, пусть даже на миг.

 

И все ж… оставляю тебя… Отрекаюсь

от снов, от иллюзий, от сказок, легенд…

Ты хочешь услышать «не каюсь ли»?

………………………………………………Каюсь.

И в косы вплетаю цветы вместо лент.

К бутону бутон… Белых ирисов крылья

дарованы небом и в небо влекут.

И горбится остов стихов от бессилья,

и белая тога — всего лишь лоскут

от радуги, скроенной солнцем и сердцем.

Вплету и его в белоснежный венок.

Сыграю, прощаясь, не requiem, scherzo,

и к стае примкнув, полечу на восток…

Туда, где сквозь белые фалды батиста

летят, оторвавшись от грешной земли,

печальные ирисы — птицы и листья

письма.., и… теряются где-то вдали…

 

Ну, что же ты медлишь? Измучилась птаха.

Исчерпано время, безрадостен день.

Голубка любовью, восставшей из праха,

в ладонях твоих превратилась в мишень.

Трепещет душа. На пергаменте белом

несмелое «…здравствуй» венчает «прощай…»

Мы были с тобой на минуточку целым.

Прощаю…

………………..Ты тоже меня…

……………………………………………Обещай,

когда-нибудь, позже, в минуту печали,

взглянув ненароком на полый конверт,

припомнить стихи, что набатом звучали,

нарвать белых ирисов скромный букет.

И выйти в луга со молитвою, босым…

И в небо шагнуть у излучины дня…

 

Став радугой, ирисы собраны в косы,

средь ирисов белых голубка и… я.

(Ольга Колпакова)

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

ИРИСЫ

Изящно хрупки лепестки,
Лиловых сумерек покой,
Пустыни огненной пески,
И моря синего прибой…

Они возникли из мечты,
Среди туманов и ветров,
Ирисов лёгкие цветы,
Как дым давно забытых снов…

Ириды страстной, томных чар,
Касаясь их, не избежать,
Богини радуг чудный дар
Направлен взоры ублажать…

В своей таинственной красе
Весенней свежести полны…
Так ослепительны в росе,
И так изысканно стройны…

Фиона Мь
ЛЕГЕНДА ОБ ИРИСЕ

 

Легенда из Греции древней пришла
До наших времён потихоньку дошла…
Согласно легенде: был бог Прометей,
Огонь  он с Олимпа принёс  для людей.

Небесный огонь преподнёс им как дар,
Похитив его, он надежду всем дал.
И вдруг на земле заиграли цвета
И радугой  яркой ушли в небеса…

Закат  отгорел, да и день уж угас,
Но  радуга   цветом  всё  радует глаз.
Рассвет наступил, снова солнце пришло…
Свечение ослабло и скоро ушло…

На месте такой неземной красоты,
Цветы  вдруг возникли  и стали цвести!
Название  «ирис» им было дано
И с радугой этой созвучно оно.

(Наталия Ушенина)

 

ОКОНЧАНИЕ ПОЭМЫ-ВИДЕОМЫ «ВОЗВРАТИТЕСЬ В ЦВЕТЫ»

 

Возвратитесь к тюльпанам,

как к малым голландцам!..

Каждый мастер – кустарь.

Ваши губы – не только чтоб

матом ругаться,

Возвратитесь к устам.

 

Возродитесь. Пусть в след вам

гремят в одобрении

Мастурбирующие мосты.

Слишком долго служили вы

удобрением.

Возвратитесь в цветы.

 

Пусть шоссе пролетает точильными

искрами

Есть одна в мире истина: «я + ты».

Живите искренне.

Живите ирисно!

ВОЗВРАТИТЕСЬ В ЦВЕТЫ!

(А.Вознесенский)

Стихи о нарциссах

нарцисс стихи о нем

 

НАРЦИСС ЖЕЛАННЫЙ

Нарцисс желанный красотою горд,
Над холодом снегов бросает тени,
В нем тайный свет и силы дикий мёд,
Печаль ресниц, и линии коленей.

Куда глядишь, несломленный такой?
Неслышно подплыву средь лилий-пленниц
И утоплю твой каменный покой!
Ты не встречал еще таких соперниц.

На россыпь слёз твой омут разобью,
И не найдешь былого зазеркалья.
Я всю весну твой нежный взгляд ловлю,
А ты в плену — у самолюбованья!

Мне так легко твой мир перевернуть!
Но я уйду, когда снега растают,
И вдруг поймёшь – меня уж не вернуть,
И родники хрустально зарыдают.

И превращусь я — в твой ревнивый сон,
Где я люблю пылающий пион.
(Татьяна Смертина)

   нарциссы

ЭХО

Солнце полное палило,
Пеленая цитрус.
Нимфа Эхо полюбила
Юного Нарцисса.

Кудри круглые. Красавец!
Полюбила нимфа.
Кончиков корней касалась,
Как преступник нимба.

(В.Соснора)

 нарциссы 4

Не влюбляйся в себя никогда!
Не гордись, оставайся цельным.
В зазеркалье металл и вода —
Вдруг аукнется саваном белым.
Залюбуешься милым собой —
Не плодиться богам и людям.
Окунешься в себя с головой
И… цветком одиноким будешь.

(Елена Косцынич)

 нарциссы 3

АХЕЙСКИЕ СКАЗАНИЯ. ЭХО.

Киприда… Кто ее не чтит,
Надменно в стороне стоит,
Отвергнув щедрые дары,
Что по обычаю щедры,

Отвергшего любовь и честь
Карает Афродиты месть.
Рассказ издалека начнем,
Потом к примеру перейдем.

…Кто Эхо? Нимфа. Что еще?
Был ею сильно увлечен.
Отчаянно влюбился Пан…
Болтунья-лепетунья! Кран.

Не перекрыть потоку слов…
Как Пану выказать любовь?
Он хочет песни ей играть,
Поэмы нимфе посвящать,

Но нет, не вставишь и словца —
Болтает Эхо без конца,
Журчит, не слушая его,
Стрекочет — только и всего.

Однажды Гера снизошла
С Олимпа. Зная про дела
Супруга-брата своего,
Решила уличить его,

Застать, короче, среди нимф.
Не ведаем, что было б с ним!
В той ситуации спасла
Кронида Эхо. Завела

Веселый с Герой разговор,
Болтала всякий женский вздор —
Тем часом Зевс улепетнул,
От гнева Геры ускользнул.

Позднее Гера поняла,
Как нимфа тонко провела
Ее, царицу… Впала в раж:
— За этот вредный саботаж

Лишаю нимфу речи! Лишь
Чужое слово повторишь,
Своих же вовсе линшена!
— Ну, хоть теперь она должна

Меня послушать, — думал Пан.
Но нимфе был другой желан.
Прекрасный юноша Нарцисс.
Из смертных жен-красавиц, из

Нимф расчудесных ни одна
Не устояла. Влюблена
И Эхо… Но к печали всех
Любовных игрищ и утех,

Он с ними вовсе не искал,
Не нежил жен и не ласкал,
Не замечал их страсть и пыл
Поскольку лишь себя любил.

Иначе говоря, дары
Отверг богини. До поры
С ним не случилось ничего.
Но значит это, что его

Простила Афродита? Вам
Все ясно, верно?… По лесам
Любил охотничать Нарцисс.
Отец Нарцисса — бог Кефис,

А нимфа Лавриона — мать.
Случилось как-то заплутать
Охотничку в густом лесу,
Где той порой пила росу

И умывалась — для красы
Росою Эхо. — Той росы
Потребны целые моря
Для красоты подобной. Зря.
Такой красивой мне не стать,
Чтоб рядом с ним сиять, блистать —
И за деревьями она
Укрылась… Как она грустна —

Ей дара речи не дано.
Стоит, страдает. Все равно
Стоит, любуясь им… А он
Услышал то ли вздох, то ль стон —

И: — Кто здесь? — крикнул. — Здесь. — в ответ.
— Иди сюда! — Сюда. Не бред —
Здесь кто-то отвечал ему,
А не подходит почему?

— Сюда, скорей ко мне! — Ко мне…
К нему несется Эхо. Не…

Позволил ей обнять себя
Лишь грубо оттолкнул, губя
Той грубостью свою судьбу.
Нет разумения во лбу,

Хоть лоб и ясен и высок.
— Киприда не простит, сынок,
Вздыхает Лавриона, мать.
Но он и ей не хочет внять.

Он бродит по лесам, полям.
Незримо — Эхо по следам
Как тень бесшумная — за ним.
Ах, если б хоть словцом одним

Он потревожил тишину,
Могла бы Эхо хоть одну
За ним лишь нотку повторить,
Его вниманье обратить…

Нарцисс же, хоть порой встречал,
Ее совсем не замечал.
Печально проносились дни…
Однажды в сумерках они

Пришли к затихшему пруду.
Он хочет пить — и на ходу
Склонился зачерпнуть воды —
Тут Эхо видит — нелады:

Нарцисс, похоже, сам не свой:
Потряхивает головой,
Вдруг улыбается — тому —
Там — отраженью своему.

Неужто видит в первый раз?
И тут Нарцисс ее потряс?
Он: — Я тебя люблю! — тому.
Та: — Я тебя люблю! — ему…

Он — своему в воде лицу,
Она — несчастному глупцу —
В отраде, что сказать смогла
Про страсть, что душу нимфы жгла.

Нарцисс ее не замечал.
Он сам себя очаровал,
Так отражавшийся в воде,
Похоже, никогда, нигде

Не видел прежде своего
Он отражения того,
Что нынче смотрит из воды.
Ах, лишь бы не было беды!

Однако ж вот она, беда:
Питье забыто и еда —
Стоит забывшись, у пруда
И все глядит, глядит туда,

Откуда на него глядит
Тот, обликом прекрасный. Бдит
И нимфа за его плечом.
Ему ж все в мире нипочем.

Так Афродита гневно мстит.
Нарцис влюблен. В себя. Глядит.
На миг лишь отвернется. Вновь
Собой любуется. Любовь

С минутой каждою сильней.
Он у пруда на много дней
Застыл… Не ест, не пьет — стоит,
Глядит… Уже он и не спит,

Вокруг не видит ничего.
Неслышно, глядя на него,
Страдает Эхо. Горечь жжет
Ее, влюбленную. Влечет

Изображение в воде
Несчастного — к большой беде.
Ее уже не избежать.
— О горе! — силится кричать,

— О горе! — шепоток в ответ.
Уже у парня силы нет.
— Прощай! — уже он прошептал.
— Прощай — она — в ответ. Упал!

Вот так влюбленный и зачах.
И умер, превратясь во прах.
Сведен Гермесом в нижний свет.
А у пруда — навечно след

Безумной страсти сохранен:
Там, где на отраженье он
Взирал, не ведая тщеты,
Взрасли чудесные цветы.

Их называют в честь его.
Лишь память. Только и всего.
Горюет Эхо у цветов.
Ей боль не выразить. Нет слов.

Тоска снедает до того,
Что вскоре вовсе ничего
Не остается от нее
Лишь глас, чтоб вторить. Не свое —

Чужое гулко повторять.
Ну, Пан не станет горевать
О бедной Эхо. Вскоре он
Другой — Сирингой увлечен…

Вот так-то… И не прекословь:
Горька несчастная любовь!

(Семен Венцимеров)

 нарциссы 2

CОТНИ КИЛОМЕТРОВ ДО ВЕСНЫ

Блистает мир цветами альмандина -
Заката после майского дождя.
Укутаны жемчужным балдахином
Бескрайние весенние луга.

Встречают нас изящные нарциссы
Раскатами вельветовых полей.
В кустарниках ирги и барбариса
Поёт эпиталамы соловей…

Бежим мы по салатовым просторам,
Танцуют кучевые облака,
Дивимся потрясающим узорам
Реки в долине тихой…но пока:

Плывут мои мечты по небосводу,
Закрытому молочной пеленой.
Сковал мороз угрюмую природу -
Не скоро нам увидится с тобой.

Нас ждут ещё февральские метели,
Сезоны беспросветной белизны,
Дорога в иллюзорной акварели
И сотни километров до весны.

(Cold Ways)

Стихи о нарциссах К.Бальмонта

нарцисс. бальмонт

 

НАРЦИСС И ЭХО

Цветок и воздух, смущенный эхом,

То полный плачем, то полный смехом.

Цветок нарцисса, и звук заветный,

Ответом вставший, но безответный.

 

Над глубью водной, мертво-зеркальной,

Бесплодно стынет цветок печальный,

Своим обманут прекрасным ликом,

Не внемля внешним мольбам и крикам.

 

А звук заветный, хотя и внешний,

Навек пронизан тоской нездешней,

Ревнует, молит, грозит, пророчит,

И вот рыдает, и вот хохочет.

 

Но нет слиянья для двух прекрасных,

Мы розно стынем в терзаньях страстных.

И гаснут звуки, и ясны воды

В бездушном царстве глухой Природы.

(Константин Бальмонт)

 стихи о нарциссах к.бальмонта

БЕЛЫЙ 

Нарцисс, восторг самовлюбленности,
До боли сладостные сны,
Любовь — до смерти, до бездонности,
Всевластность чистой Белизны.

Нарцисс, забвенье жизни, жалости,
Желанье, страстность — до того,
Что в белом — в белом! — вспышка алости,
Забвенье лика своего.

Нарцисс, туман самовнушения,
Любовь к любви, вопрос-ответ,
Загадка Жизни, отражение,
Венчальный саван, белый цвет.

(Константин Бальмонт)

бальмонт нарцисс 

ВЛЮБЛЕННЫЕ

Храня влюбленную истому,

Я цепенею и гляжу.

От одного цветка к другому

В саду перехожу.

 

Воздушно ландыши белеют,

В себя влюбляется нарцисс,

И гроздья красных лилий млеют,

Раскрылись и зажглись.

 

И счастью преданы немому,

Уста раскрывшихся цветов,

От одного цветка к другому

Струят блаженство снов.

 

Я вижу, как они меняют

Свой легкий праздничный наряд,

Друг друга пылью соблазняют,

Влюбляют и пьянят.

 

Душистой пылью опьяненный,

Цветок целуется с цветком.

А я, безумный, я, влюбленный,

С блаженством не знаком.

 

Но я храню свою истому,

Тобой живу, тобой дрожу.

И от цветка идя к другому,

Всем – сердце расскажу.

(Константин Бальмонт)

 

Стихи о нарциссах зарубежных авторов

стихи о нарциссах зарубежных авторов

DAFFODILS

(by William Wordsworth)

 

I wandered lonely as a cloud
That floats on high o’er vales and hills,
When all at once I saw a crowd,
A host, of golden daffodils;
Beside the lake, beneath the trees,
Fluttering and dancing in the breeze.

Continuous as the stars that shine
And twinkle on the milky way,
They stretched in never-ending line
Along the margin of a bay:
Ten thousand saw I at a glance,
Tossing their heads in sprightly dance.

The waves beside them danced, but they
Out-did the sparkling leaves in glee;
A poet could not be but gay,
In such a jocund company!
I gazed—and gazed—but little thought
What wealth the show to me had brought:

For oft, when on my couch I lie
In vacant or in pensive mood,
They flash upon that inward eye
Which is the bliss of solitude;
And then my heart with pleasure fills,
And dances with the daffodils.

НАРЦИССЫ
(перевод И. Лихачева)

 

Печальным реял я туманом

Среди долин и гор седых,

Как вдруг очнулся перед станом,

Толпой нарциссов золотых:

Шатал и гнул их ветерок,

И каждый трепетал цветок.

 

Бесчисленны в своем мерцанье,

Как звезды в млечности ночной,

Они вились по очертанью

Излучины береговой -

Сто сотен охватил на глаз

Пустившихся в веселый пляс.

 

Плясала и волна; резвее,

Однако, был цветов задор,

Тоску поэта вмиг развеял

Их оживленный разговор,

Но сердцу было невдогад,

Какой мне в них открылся клад.

 

Ведь ныне в сладкий час покоя

Иль думы одинокий час

Вдруг озарят они весною,

Пред оком мысленным явясь,

И сердцем я плясать готов,

Ликуя радостью цветов.

(Уильям Вордсворт)

 

НАРЦИСС

Жил-был Нарцисс. Имел он приятнейшую внешность.
Жил без любви, не зная, что без любви — нельзя.
И вдруг объяли разом его и страсть и нежность:
Узрел он два алмаза — в ручье свои глаза.

Но отличили боги его не только ликом, —
И торс был прям, и ноги на диво хороши.
И вот он, бесподобный, воспламенившись мигом,
Горстьми бросает воду в костер своей души.

К себе он вожделеет, и жадными руками
Он рвет остервенело свой образ из ручья,
И, точно мост, до ночи висит над берегами,
И плюхается в воду, от ярости крича…

Но можно ли такою любовью насладиться?
Нет повести печальней, чем эта, о Нарциссе.

(ЭдуардасМежелайтис, перевод с литовского Л.Миля)

 

НАРЦИСС ГОВОРИТ

 

Собратья-ирисы, о красоте скорбя,

В толпе нагих цветов я возжелал себя

И чахну! Вслушайся, о нимфа вод лучистых,

Молчанью жертвую я груз рыданий чистых.

 

Надежду слышу там, где слышит речь мою

Покой, склонившийся к вечернему ручью,

Я чую буйный рост серебряной осоки,

И дерзко обнажив померкшую струю,

Восходит диск луны предательски высокий.

 

Как радостно в тростник я кинулся густой,

Измучен собственной печальной красотой:

И розу прошлого, и смех забыл я ради

Отвергнутой любви к волшебной этой глади.

 

О светлый водоем, оплакиваю я

Овал, объятьями моими окаймленный,

Глазами черпая из смертного ручья

Свой отраженный лик, венком отяжеленный.

 

И нет конца слезам: подводный образ пуст! —

Сквозь чащу братских рук, сквозь бирюзовый куст

Сочится нежный блеск двусмысленного мига:

У холода глубин отняв обломки дня,

На дне, где демонов я ощущаю иго,

Нагого жениха он создал для меня!

 

Изваян из росы и пыли сребролунной,

Внизу живет близнец безропотный и юный:

Водой повторно плоть моя сотворена!

Руками, зыбкими от золотистой тени,

Взываю к пленнику светящихся растений,

Неведомых божеств скликаю имена!

 

Прощай, зеркальный лик! Как терпким ароматом,

Нарцисс, заворожен я обликом твоим!

Но разве гроб пустой от глаз мы утаим?! —

Дозволь нагую гладь ласкать цветам измятым!

 

О губы, розою дарите поцелуй!

Пусть успокоится туманный житель струй, —

Молчат, окутаны закатным одеяньем,

Цветы, и тихо ночь из темных шепчет туч,

Но снова с миртами играет лунный луч.

 

Тебя под миртами, продленными сияньем,

Я славлю, тайный друг, открывшийся в лесном

Печальном зеркале, подавленная сном,

Напрасно мысль моя прогнать тебя хотела.

Покоится во мхах разнеженное тело,

И ветром полнится томлений горьких ночь.

br> Прощай, Нарцисс… Умри! Спустился вечер скорый,

Вздымаясь, гонят рябь сердечные укоры,

И флейтами тростник заплакал тонкокорый, —

Певучей жалости стада уходят прочь.

 

Но в смертном холоде, при свете звезд обманном,

Покуда саркофаг не всплыл ночным туманом,

Прими мой поцелуй сквозь роковую гладь!

 

Надежда, большего не смею я желать!

О если рябь меня, изгнанника, избавит

От вздохов, пусть мой вздох флейтиста позабавит, —

Надежда, сомкнутый кристалл ломай смелей!

 

Исчезни, божество, ночная ждет гробница,

А ты, послушная прибрежная цевница,

Луне рыдания жемчужные излей!

(Поль Валери (1871-1945), перевод с французского Романа Дубровкина)

 

ФРАГМЕНТЫ НАРЦИССА

I

О как сияешь ты, венец моих томлений!

Под вечер наконец прервался бег олений,

И в гуще тростников простерся я без сил,

Но жажду утолить у бездны не просил.

Нет! домогаясь чувств, неслыханных, быть может,

Загадочную гладь Нарцисс не растревожит.

О нимфы, из любви ко мне вы спать должны!

Вспорхнет бесплотный сильф — дрожите вы, бледны,

А стоит чахлому листку над узкой тропкой

Задеть нечаянно плечо дриады робкой,

Как вспыхивает жизнь в любом углу лесном…

Я наваждение питаю вашим сном:

Парящего пера его пугает трепет,

Пускай же до утра слепые вежды сцепит

Божественный покой, — от дремлющих наяд,

От неба облака меня не утаят!

 

Присниться вам хочу!..без вас, ручьи лесные,

Я тщился бы найти сокровища иные,

Не зная ни тоски своей, ни красоты, —

К смущенной нежности взывал бы: «Где же ты»?

И, неутешенный чертами дорогими,

Рыдал бы о любви, даруемой другими…

Бесслезный, ясный взор увидеть ждали вы,

О нимфы, пленницы безветренной листвы,

Бесстебельных цветов и неподкупной сини, —

Увы, призвав меня к береговой трясине,

Вы в тростниковое слепящее кольцо

Замкнули смертное, смятенное лицо!

 

Блаженны слитые тела течений плавных,

А я один, один!.. О боги высей славных,

О вздохи, дайте мне остаться одному!

Как отзвук, я к себе приближусь самому,

Приблизившись к воде, ветвями осененной…

Вверху клинки лучей сменяет блеск граненый,

Надежду слышу там, где слышит речь мою

Покой, склонившийся к вечернему ручью,

Я чую бурный рост серебряной осоки,

И, дерзко обнажив померкшую струю,

Восходит диск луны предательски-высокий…

Восходит, вывернув наружу суть мою,

Восходит, высветив, как в сокровенном гроте,

Тоску, в которой я со страхом узнаю

Неодолимую любовь к своей же плоти.

Об этом шепчет мне ночного ветра дрожь,

И ни намека нет, что этот шепот — ложь,

Настолько тишина в ненарушимом храме

Едина с темными дрожащими ветрами.

 

О счастье пережить самодержавье дня

И мощь его, когда, последний жар храня,

Лицо зари в пылу любовном розовеет,

И от наполненной сокровищницы веет

Воспоминаньями оконченных трудов…

Но не собрать заре рассыпанных плодов:

С готовностью во прах она ложится алый,

Преображаясь в тень, где вечер спит усталый.

 

Какой уход в себя живет в лесной тиши!

Обещан божеству склоненный зов души,

Молящей о воде пустынной и спокойной,

Исчезновения лебяжьего достойной…

Не пьют пернатые из гладких этих вод,

Усталость нудит их оставить небосвод,

Отверстая земля сияньем манит стаю…

Увы, спокойствия я здесь не обретаю!

Едва поддастся мрак, чьи грезы так чисты,

И в бледном ужасе раздвинутся кусты,

Врагиня-плоть, скользнув из сумрака лесного,

Стволы испуганной листвой исхлещет снова,

Тоскуя по сырым бессолнечным местам.

Но как смятенному Нарциссу скучно там!

Я раб журчащих вод, я пленник отраженья,

Влекущего мой взор до головокруженья!

 

О светлый водоем, оплакиваю я

Покой, объятьями моими окаймленный,

Глазами черпая из смертного ручья

Такие же глаза химеры удивленной!

Ты, как чужую жизнь, в нерасточенном сне

Меня разглядываешь, бездна.

Меня влечет к тебе, тебя влечет ко мне, —

Любовь к себе так бесполезна?

 

Оставь, бессонница, свой обреченный труд —

Тревожных помыслов гаданья:

Приюта в небесах ночных не изберут

Души особенной страданья,

Нам плоть желанную полночный выдаст пруд…

 

О взоры мрачные, мы выследили зверя

Самовлюбленности, — так продолжайте гон!

В капканы шелковых ресниц покорно веря,

Задумчивости блеск поддерживает он.

 

Но зря надеетесь, что ради воли мнимой

Зеркальный бросит он приют.

Силки любви его убьют:

Двойник не может жить, волнами не хранимый…

 

РАНИМЫЙ.

Кто сказал «ранимый»?

Кто посмел

Смеяться надо мной? Не ты ли, нимфа Эхо?

Сакраментально чист скалы прибрежной мел,

Но ранят отголоски смеха.

Воскресла тишина над смолкшею водой…

Ранимый?..

Он меня ранимей?.. Плеск седой

Вам вторил, тростники, и ветер выл бездомный,

Пастушью жалобу гоня к пещере темной,

Где бледный голос мой вздувался тьмой и рос…

Чаруясь ветками, чураясь ранних рос,

В навесах лиственных, в сетях безвидных вздохов

Внимал я золоту провидческих всполохов…

О боги-деспоты, я здесь, я не исчез:

Моими тайнами звенит окружный лес,

Под гулкий хохот скал с деревьями я плачу,

К всевластным небесам взываю неудачу:

«Сорвите вечных чар прельстительный убор!» —

Увы, сквозь меркнущий тысячерукий бор

Сочится нежный блеск двусмысленного мига…

У холода глубин отняв обломки дня,

На дне, где демонов я ощущаю иго,

Нагого жениха он создал для меня!

 

Изваян из росы и пыли сребролунной,

Живет внизу близнец безропотный и юный:

С дарами к влажному тянусь я хрусталю,

Руками, зыбкими от золотистой тени,

Взываю к пленнику светящихся растений,

Раскатами имен божественных гремлю…

 

Пленителен твой рот в немом кощунстве этом!

 

Любуюсь собственным несозданным портретом:

Ты совершеннее меня, подводный бог,

Жемчужный, шелковый от головы до ног.

Возможно ли, Нарцисс, что темнота ночная

Нас разлучит, и мы, любить лишь начиная,

Увянем надвое разрезанным плодом?

Что тяготит тебя?

Мой скорбный плач?

С трудом

Ты дышишь, — это я учу дыханью губы

Подводные, — рябит потока холст негрубый…

Ты задрожал?.. Пойми, бесплотны, точно дух,

Слова, которыми я отделил твой слух

От тяжкой памяти, — коленопреклоненный,

Так близок я к тебе, что этот лик плененный

Испил бы!.. Распростерт невольником нагим

Мой жаждущий восторг… Неузнанным, другим

Казался я себе до сей минуты властной —

Я не умел любить себя любовью страстной!

Смотреть бы на тебя, соперник нежный мой,

Обуреваемый извне сердечной тьмой,

Смотреть бы, как на лбу родится сокровенный

Огонь, как тусклый рот, очерченный изменой,

Роняет мысленный цветок, и жгут зрачки

Свершеньями! Таких сокровищ тайники

Открыл я здесь, что нимф лукавые побеги

От Пана или плоть нагая у ручья

Не привлекли меня и сотой долей неги,

Почерпнутой в тебе, непознанное Я!..

 

II

      О зыблемая гладь студеного потока,

Ты ласкова к стадам и к людям не жестока:

Собою соблазнен, я смерть ищу в тебе,

Как в сновидении, Сестра самой Судьбе!

Но миг — и памятью становятся предвестья!

Порыв, не знающий ни чести, ни бесчестья,

Крадет небесный лик у отраженных снов.

Твой взор, подобно им, неуловимо нов!

Ты не хранишь картин, увиденных однажды:

Как стаю облаков ты провожаешь каждый

Летящий мимо год — но сколько знала ты

Бутонов розовых, и звезд, и наготы!

Взрастила опыт здесь наяда ключевая,

При встрече с веткою и тенью оживая,

Рисуя светлый день на зеркале пустом,

И невозможно ей забыть о прожитом…

Невозмутимая и мыслящая заводь,

Ты в кольцах меркнущих повелеваешь плавать

Легендам лиственным по золоту воды…

То птица упадет, то спелые плоды

Кочуют медленно навстречу донным бликам.

Увы, любовь с твоим несовместима ликом,

Здесь гибель ждет ее…

Опять с ветвей, дрожа,

Слетает хлесткая добыча грабежа,

Багряный смерч листву свободой осчастливил:

Вздыхатель белую возлюбленную вывел,

В объятья заключив и душу, и шелка.

Ты знаешь, с нежностью какой скользит рука

По локонам густым бесценного затылка,

И крепнет, чуткая, и замирает пылко,

И говорит с плечом, и подчиняет плоть.

Отныне стиснутых зениц не исколоть

Эфиру вечному, — они темны от крови

Слепой, изнаночной, — под веками багровей

Вздымающихся тел прерывистый прибой,

Земля покорна им, но, слитые борьбой,

Искусанные рты взаимно лгут и стонут,

На ложе из песка в упругой схватке тонут

Удары грубого чудовища любви,

Ненасытимое, взывает: «Умертви…»

И кажется, одним дыханием дышат двое.

О Нимфа, лучше нас ты знаешь роковое

Значенье сладостных, но конченных минут:

Едва сердца союз блаженный разомкнут,

Как отражается в твоих глубинах злоба.

Былых любовников, и начинают оба

Лелеять урожай обмана и вражды —

С такою нежностью зачатые плоды!

О мудрая волна, сестра изменниц верных,

Не зная, что любви не стало в лицемерных

Сердцах, — придут они послушать камыши

И с ними повздыхать в беспомощной тиши,

Безумцы, памятью обманчивой влекомы.

На этих берегах, где блеск неизрекомый

Полмира ослепил и ранил красотой,

Возвышенных потерь чернеет гроб пустой…

Здесь в сумраке лесном как хорошо им было!

Он этот кипарис любил, она любила!

И усыпляюще вдали шумел прилив,

А нынче, горечью пустыню населив,

Пугает запах роз, и лишь немногим слаще

Листвы сгоревшей дым в нерасторжимой чаще…

Вдыхая этот дым, не сознают они,

Что топчут ломкие потерянные дни:

Как бред, запутаны шаги таких прогулок,

И лес, как голова кружащаяся, гулок…

Убить или ласкать? — не ведает рука,

И сердце силится не лопнуть — так тонка

Надежды кожица при каждом повороте

Тропы, петляющей в захороненном гроте,

Где обитают те, кто проклял небосклон.

Их одиночества потусторонний сон

Присутствий лживую нагромождает груду,

А слуху голоса мерещатся повсюду,

И ни подобья им, ни отголоска нет, —

С давно исчезнувшим как совладает свет?

Но стоит золото им обвести глазами,

Сухими от тоски, как тотчас же слезами

Замкнется тьма, чей блеск дороже блеска дня,

И тело скрытное, следы любви храня,

В душе, как в кладовой тоски своей бескрайней,

От поцелуйного огня пылает втайне…

 

И только я, Нарцисс, любим собой одним,

Не соблазнят меня другие,

Я к плоти собственной привязан, а не к ним,

В себе желанья дорогие

Таю, единственным богатством наделен:

Прекрасный в самого себя всегда влюблен…

Где баснословней вы отыщите кумира

В оправе птицами разбуженного мира,

В самоснедающем венке лесных ветвей

Где видели вы клад божественней, живей,

Чем это зеркало воды темно-зеленой,

Чья цель единая — являть мой лик влюбленный?

Нас неразлучными вечерний создал свет!

Молчи! и я смолчу, но улыбнусь в ответ.

Приветствую тебя, созданье воли пленной

И чаши водяной, отъявшей полвселенной!

Увидеть жажду я, как в бездне голубой

Влеченье празднует победу над собой!

Ты родственен моим желаньям сокровенным,

Венец непрочности! Но неприкосновенным

Из света соткан ты, обратный лик любви!

Не спорь и дружества любовью не зови!

Навек разлучены Наядой наши чары.

Что, кроме тщетного волненья томной пары,

Ты можешь дать взамен? Мой выбор так ли плох? —

 

Себя поймать в силки, себя застать врасплох,

Тревоги врачевать взаимными руками,

Непознанные сны провидеть тайниками

Неговорящих душ и выплеснуть на плёс

Одну и ту же боль одних и тех же слёз

Из сердца, чей ледник растопится от страсти…

Молчишь! Своим чертам я приказал: «Украсьте

Жестокое дитя!» Но ты недостижим:

Наяда радостям завидует чужим…

 

III

…Владычество свое осознает ли тело?

Ужели чистота над ним не тяготела?

Взгляни из глубины, наставник ложный мой:

Подводный небосклон надводной сдавлен тьмой…

Порывов траурных прохладные прикрасы,

Доверчивой души веселые гримасы,

Вы страх внушаете нагим моим губам.

Вернуться трепещу к несвойственным мольбам.

Студеной розою цветет на темной шири

Предночье…

Я люблю!.. Люблю!.. Но разве в мире

Иная есть любовь, чем к самому себе?

Прельстительная плоть, сообщница в борьбе

Со смертью……………

Так давай вдвоем упросим Небо

Смягчиться нашею любовью и тоской

И солнце удержать над пропастью морской!..

Зиждители химер неложных и счастливых,

Велите скипетру в сапфирных переливах,

Подобно молнийным прозрениям ума,

Такой навеять сон, чтоб отступила тьма,

Чтоб дрожь преодолел, доверчив и неробок,

На ложе лиственном, с самим собой бок о бок,

Мой вожделенный брат, покинув пруд ночной,

И глаз не отводил, и оставался мной,

И гладкой кожею искал лучистой встречи…

О, наконец обнять твои нагие плечи

И грудь неженскую, прекрасную, как храм

Из камня цельного, — в такой часовне сам

Молюсь я, гроздьями хмельными нечаруем.

Я жив одним твоим несытым поцелуем!..

Не подпускает гладь к живому алтарю,

Но жадный этот рот я умиротворю!

Дрожаньем дерзостным, о поцелуй, порадуй,

Слияньем с хрупкою божественной преградой,

Разъявшей нашу плоть, и воду, и богов!..

Прощай… И у твоих плывущих берегов

Вечерних сумраков смешаются кочевья,

Слепыми ветками потянутся деревья

В испуге, что других деревьев нет уже…

Так в собственном лесу, так в собственной душе

Я, обезволенный, касаюсь тьмы вечерней…

Душа моя растет и нет ее безмерней,

И нет бессильнее: все обесцветил мрак…

Меж смертью и тобой колодца черный зрак!

 

О боги! Меркнет дня державного осколок —

Под своды Тартара уход бесславный долог! —

В былое канул день, в бездонное вчера!

Страдающая плоть, единой стать пора!..

Прильни к себе! Целуй! Замри от сладкой дрожи!

Любовь, которой нет бесцельней и дороже,

Уходит, надвое Нарцисса разорвав…

(Поль Валери (1871-1945), перевод с французского Романа Дубровкина)

 

НАРЦИСС

 

Люблю лицо свое двойное,

как отражение иное

вещей, чьи имена не сохранились,

чья суть сокрыта глубоко,

но вот они теперь явились,

преображенно и легко

в мое сознанье снова влились,

как отражение иное.

Люблю лицо свое двойное.

(Геррит Ахтерберг (1905-1962), перевод с нидерландского Л.Фрухтмана)

 

НАРЦИСС

 

Нечаянно узрел свой лик прекрасный

Он в зеркале незамутненных вод;

Безумие любви его растет,

Растет в его душе обман опасный.

 

Не сводит взора сам с себя несчастный,

Но сам себя, увы, не узнает…

И злой звездой уж предрешен исход

Сей страсти обреченной и напрасной.

 

Лишившись сил, он духом изнемог

И умер, к красоте своей прикован,

Познавший к самому себе любовь.

 

Но ныне, в белый превращен цветок,

Он воду пьет, где смерть свою нашел он,

И жизнь вода ему дарует вновь.

(Хуан де Аргихо (1567-1623), перевод с испанского Инны Чежеговой)

 

 

Муравьи

муравьи

Муравьи — группа членистоногих насекомых, которая делится на 12 подсемейств, 297 родов и примерно 8800 видов.

Муравьи обладают высокоразвитым интеллектом и живут в колониях, насчитывающих до 10 миллионов особей. Кстати, только муравьи и люди ведут организованные войны и захватывают пленных, превращая их в своих рабов.

Муравьев можно встретить везде, за исключением территорий, находящихся за полярным кругом. Живут муравьи колониями-муравейниками, где и происходит их размножение. В каждой колонии существует матка, откладывающая яйца, из которых рождаются молодые муравьи. Средняя продолжительность жизни муравья – 1 год.

О том, что муравьи — насекомые дружные, работящие и полезные (вообще, в природе нет ни одного бесполезного организма, все для чего-нибудь нужны), известно всем, и никем данный факт не оспаривается.

Но на садовом участке муравьи приносят гораздо больше вреда, чем пользы, поэтому с ними необходимо вести бескомпромиссную борьбу.

Чем же опасны муравьи для наших растений?

Самая главная причина борьбы с садовыми муравьями – это тля. На  школьных уроках по природоведению учителя, превознося этих насекомых, рассказывали нам, что муравьи поедают тлю. Однако это только малая часть правды.Да, муравьи, действительно, поедают тлю, но незначительное ее количество. Все дело в том, что с тлей муравьи живут в симбиозе. Тля для муравьев все равно, что дойная корова для человека. «Тля – это муравьиная корова» — говорил еще в XVIII веке известный ботаник Карл Линней. Тлю муравьи доят, а за получаемую сладкую падь охраняют ее от других муравьев и хищных насекомых (личинок мух-сорфид, златоглазок, хищных жуков и др.). Более того, муравьи переносят тлю на молодые, более вкусные, части растений, то есть выпасают ее. А вот когда численность тли превышает необходимое муравьям количество, они съедают лишнюю, тем самым, регулируя «поголовье» стада. Осенью муравьи уносят тлю в свои муравейники (глубиной до 1,5 м) и рассаживают ее на корнях растений, а по весне снова выносят на «зеленое пастбище».

доение тли 1

Получение сладкой медвяной росы (пади) происходит так: муравей подходит к тле сзади и усиками касается двух выростов на задней части тли, щекочет. От этих прикосновений тля и выделяет сладкую капельку выпитого и переработанного клеточного сока растения.

доение тли

Немецкий ученый-мирмеколог Г.Велленштайн более чем за 25 лет изучения муравьев установил, что «меню» их на  66,5 %состоит именно измедвяной росы (пади) и сока растений.

Муравьи – страшные сладкоежки. Часто можно видеть муравьев, облепивших бутоны пионов. Что они там делают? Лакомятся нектаром.

Дело в том, что нектар выделяют не только цветы, но и бутоны пионов. Муравьи не ограничиваются сбором нектара с поверхности бутонов. Они подгрызают чашелистики и лепестки, чтобы нектар выделялся интенсивнее. В результате многие бутоны засыхают, не раскрывшись, а если погрызанный бутон и раскроется, цветок будет однобоким, уродливым.

муравьи на пионе

муравьи на пионе 1

За сезон одна муравьиная семья способна съесть 200 литров пади.

И хотя против тли существует множество эффективных средств борьбы – это бесполезно при наличии на участке садовых муравьев. Как только обработанное и очищенное от тли растение оживет и начнет набирать силы, муравьи опять тут как тут со своим «стадом». Поэтому в данной ситуации необходимо говорить не о борьбе с тлей, а о борьбе с садовыми муравьями и полном их уничтожении.

Другая причина борьбы с муравьями — садовые муравьи, как и кроты, портят клумбы, альпийские горки и газон. При этом, в отличие от кротовой кучки, муравейник будет разрастаться с каждым днем все больше и больше, поэтому если немедленно не уничтожить муравьев – потом это будет сделать намного труднее, и борьба с муравьями примет долгий и затяжной характер, т.к. муравейник разрастается не только вверх, но и вглубь, достигая 1,5, а то и более метров и будет расти с каждым днем.

Третья причина борьбы с муравьями – их привычка устраивать гнезда в корнях растений, что нередко становится причиной их гибели.

гнездо муравьев

Как же избавиться от садовых муравьев?

Бороться с садовыми муравьями на садовом участке не просто, т.к. их количество может исчисляется миллионами, а подземные ходы – километрами, а новые муравейники могут появляться по нескольку в неделю. И хотя борьба с муравьями на участке дело не простое, но реальное. Главное, что следует уяснить, это то, что существует всего 1 способ: уничтожить муравейник современными химическими средствами (высокоэффективными гелями или приманками).

Все остальное – баловство и может быть использовано или для собственного развлечения (типа хобби — когда вы регулярно тратите на это свои силы и время) или если муравейник у вас на участке один, и он небольшой.

Благодаря тому, что муравейник представляет собой большое сложно разветвленное пространственное сооружение, уходящее глубоко под землю и насчитывающее миллионы «жителей», причем подчиненных строгой иерархии – использование для борьбы с муравьями на садовом участке контактных инсектицидов абсолютно бесполезно, потому что они убивают только рабочих садовых муравьев, занятых внешним строительством или заготовкой корма, а личинки и королева, находящиеся глубоко под землей, не страдают. Поэтому единственно действенным методом, позволяющим избавиться от садовых муравьев, является применение пищевых отравленных приманок и гелей. Отравляющее вещество в приманках рассчитано так, что гибель муравьев происходит не сразу, а через определенное время, когда рабочие муравьи смогут доставить отравленную приманку непосредственно в муравейник и скормят ее личинкам и королеве. А после гибели королевы и личинок муравейник прекратит свое существование.

 

Лилиевый жук, или трещалка луковичная (жук-пискун)

Лилиевый жук, или трещалка луковичная (жук-пискун, луковый листоед, Lilioceris merdigera) - наиболее распространенный  вредитель лилий. Вы сразу заметите этого врага. Нарядный, ярко-красный, сидит он на листьях лилий и ест их! Но особенно прожорливы его личинки, розовые, похожие на личинок колорадского жука, только без пятнышек по бокам и покрытые зелено-бурыми комочками слизи, экскрементов. После их «работы» лилия может остаться совсем без листьев! Название «трещалка» вредитель получил за характерные звуки, издаваемые взрослым жуком, если его потревожить, например, слегка прижать. А за красный цвет жука иногда называют «пожарником». Экономический ущерб, причиняемый луковым листоедом, как правило, невелик.

 Лилиевый жук, или трещалка луковичная (жук-пискун)
Меры борьбы: при появлении личинок проводят опрыскивание растений инсектицидами – децисом, инта-виром и др.

Рейтинг@Mail.ru Анализ сайта